Ratatoskr

клетка для светляков

Wed, 21 Oct 2009 12:21:25 GMT

quo, сцуко, vadis. этого места уже нет вообще.
что-то сдвинулось, выцвело в перечни, в незнакомое.
видишь, и лифт вдруг встает на несуществующем этаже -
есть у тебя, что выдохнуть? думка, светящееся насекомое?

тростниковое небо крутится, потрескивает на ветру -
клетка для светляков, голова поминальной куклы,
бредущей по скудной пустыне облака, клубящейся тьме, и вдруг
больше не отличимой между другими огнями круглыми.

муха

Wed, 14 Oct 2009 07:12:21 GMT

...дул ветер, бога не существовало,
никто не ждал такой судьбы,
ликуя, школьники писали:
- Мы не рабы. Рабы. Не мы.

Смеркалось. Мама мыла раму,
а из неведомой дали
две женские ноги, упрямо
стуча, по тротуару шли.

Всё ближе.
...всё уже взорвалось,
засушено среди страниц,
распалось, найдено, и вялой
осенней мухой видит вниз.

1993

Ольга Сущева - "все проснутся в конце алфавита"

Wed, 30 Sep 2009 11:30:57 GMT

несколько текстов в переводе на украинский, сделанный bolshenenado

то ж ти кажеш, а то я чую

говорилося ж: мова - то лише вишкіл з тиші, гнів
післяслів'я, немов підніжний спів невисталої криги,
тобі сказати нічого, як і тебе мені почути ні-
чим, окрім пригнічення, хіба панічним сміхом.

вже стопалим полум'ям нас вітає з глибин земля
з-під колодязно-вологої, запамороченої пітьми.
зітруть зблизька нас, перемалюють звіддаля,
не впізнаєш при збільшенні, хто там: ми - не ми.

жодного, вартого оклику - зойком, чи на ім'я.
тиша здичавіла у зашкалах болю за межею мови.
а здалеку вже й байдуже, чи ти є. чи я.
що тобі іван, що його корова.

отож, малюють нас, підзабутих, то тих, то тих,
з зайвими головами, початками та кінцями
сплутаними, чорними, посміюючись з висоти,
мовляв, повернуться тихцем та манівцями

товарищ, мы едем далёко, далеко от этой земли

говорилось же: речь - упражнение в тишине,
наступающей после слов, поющей железным эхом,
тебе нечего мне сказать, и услышать тебя мне не-
чем, как немотою сквозной, слабоумным смехом.

многопалое пламя машет руками внутри земли
под колодезной, воглой, беспамятной темнотою,
нас сотрут вот здесь, а нарисуют уже вдали,
проигравших в деталях, хотя посмотри - не стоит

ни один человек ни любое их множество ни
упоминанья, ни собственной речи в дикой
тишине за границами боли, а глянут вниз -
что иван им, что табурет, что тигор.

вот и рисуют нас, забывая то этих, то тех,
с лишними головами, членами, с лампочками в глазах,
с заштрихованной памятью, стоящих на пустоте
с деревьми и домами, и яростным небом за.

прокинься

прокинься в глушині, у передзвоні між
двох згарищ - прохололе з неспалалим, -
помешкань сонця, в пнутих скидах змій
веселки, в засвітах на водяній опалі.

ми - витоптаний сніг. простіше намести
нас заново ніж визволяти знову
із чотирьох стихій, зів'ялі пелюстки
збирати у суцвіття, лити мову

в каміння та вогонь, в пітьму та шепіт риб,
де хмари визрівають для безодні,
розблідлої над хижами між криг,
стежками босими та часовим болотом

водяное колесо

проснись в глухом пути, в звучащей точке меж
двух вянущих уже , еще не расцветавших
домов зари - смотреть на радуги из змей,
свет желтый, водяной из туч многоэтажных.

мы словно грязный снег. нас проще сделать вновь,
чем вызволять из четырех стихий обратно
дурные формы, речь, ушедшую давно
сквозь камень и огонь, и воздух кровожадный

в подземные моря, где тьма да песни рыб,
где зреют облака, чтобы стоять над бледной,
исчерканной землей - с домами из коры,
босыми тропами и временем бесследным.

Веселка

занедУжаєш - рІжуть тебЕ на частИни, аж, глИп -
усерЕдині пОрожньо: трОхи перЕляку.. щО ж там
понадбИвано тАк, нІби плЯшка поблИскує.. вглИб -
тм'яне сЯйво зелЕним чи синім, рудим або жовтим.

хтось прихОдить та рІже - то правду в облИччя, то м'Яз,
в заребЕрних лакУнах відшУкує дОказ, причЕтність -
для небЕсних догАн або звІльнення від повсякчАс
неминУчого вИбору чисел на бісій рулетці.

так затИсне краЇ, брякне вИрок - чи рак, чи любов,
перекрУтить, мов пАсма, усі кольорИ у видАтках,
на всі вІстря і кИсті червоне - на листя, на кров..
та насАмкінець - Ясність, і сАме таку, як спочАтку.

радуга

заболевшего дяденьку режут на части врачи,
ничего не находят, помимо опаски и жизни,
что, как битая тара, хрустит и ломает лучи
на зеленый и желтый, и тут же на синий и рыжий.

приходящий к нам с правдой рискует не вспомнить кем был,
запевающий песню закончить ее "...во саду ли,
в огороде ли сильный сей гад малых сих соблазнил
и плесать и молиццо ему со всей дури."

сцуко, это любофь - только стань как стекло, белый свет
превращается в радужных змей и укусы печали,
да все глубже вгрызается врач, и сияют в листве
все ответы, как в самом начале.

кудими

в роздертім полотні розштовханих узбіч -
то креозот, то мідь, кудими залізниччя,
болотяні вогні відчуження - юрбі ,
видичавілих сіл лепрозородовічність

у стуготінні плину безсвіті безсоння
та натщесерце тлінь, ні імені, ні тіла,
раптово смертного з вагону вільну скроню
відсивить далей палених несила,

біч-о-біч з тими, хто до глухова, тому,
з ким до уганди, чи до карадагу
все скиглить, бреше, дивиться в пітьму,
що тре вікно - покликать бідолаху

тыгдымский экспресс

Tоскливые поля, где воздух рвется вдоль
железного тыгдым, вдоль креозота с медью,
гнилушки диких сел с диеза на бемоль
в гудящей темноте, на непонятном свете.
Ни времени, ни мест, ни старости, ни сна,
ни смерти натощак, ни имени, ни тела,
и умерший в пути все едет, не узнав
ни рек заиленных, ни далей онемелых,
бок о бок с теми, кто в глухую кострому,
в уганду черную, караганду больную:
пьет, врет, идет курить, загнув губу окну -
грохочущему тьмой, прижавшейся вплотную.

перевод с русского-4

щоб не вкрали тебе уві сні, на повіках зобразиш два ока.
власні мари не надто й тісні, не довічні, поляжеш в низ вод
в зигмунд-парку, чи в карловій вирві, видих в палене пір'я, аж поки
осоружна та далеч сумирна аж занадто старанно рот-в-рот

повертає в життєву наругу, в чудернацький цей атракціон:
ріжеш жертву для свята, вода виливається з прірви у очі -
чорна та гомінка, наче море розбурхане скаче із серЕдини в сон ,
чи в тортури кидають на страту пом'янулих лихе проти ночі..

доведеться, почни відчувати безперервне мовчання углиб,
мову тисячолітніх гігантів, в фосфоровому сяйві від слизу,
мов змальований погляд і плинність вздовж часУ, де палаючих риб
у пухлині пітьми зрине колір першим схлипом для подиху зблизька.

хвост мелькнул убежала

Чтоб тебя не украли во сне, нарисуешь глаза на веках.
Тесный воздух собственных нетей не обступит, не заберет
в зигмунд-парк или в карлово варево, где затхлые перья ветра -
даль нехорошая, мглистая, добрая, оживляющая рот-в-рот -

да в такую жизнь, простигосподи, в индуистский аттракцион:
режешь к празднику поросенка - хрипишь, и вода в глазах
поднимается черная, гулкая, словно море, со всех сторон -
над и под, и еще внутри - тот я сам, что поймать нельзя,

можно только почувствовать - этот гул, эту немую зыбь.
Песни тысячелетних, огромных рыб, горящих фосфорной слизью.
И взгляд, что кажется нарисованным, качается и скользит
в темноте, закипающей цветом, говорящей, дышащей близко.

спасибо
земля тебе пухом

уннум в рязани

Tue, 14 Jul 2009 22:09:41 GMT

вот идет человек и его рязань человек и его нигде
кистеперые рыбы стоят в глазах во внутричерепной воде
тонут песни серебряных дев стада божий отжиг весь этот стафф
растворяясь и не достигая дна также падает темнота

а потом белизне роговым шипом процарапываешь зрачки
кистеперым уннумом стоишь потом и качаешся и молчишь
ощущая как зрячая боль плывет к городам на чумной звезде
скоро речь на лице прогрызет тебе рот из кириллицы и костей

репейник для ребера

Fri, 10 Jul 2009 12:58:49 GMT

облако ли проплывает типа облаком надо мной,
пестрорядная речь, письма доброму никому.
мышь летит в своей славе над тихо-зеленым дном
нитями песен разбойничьих вышивая тьму.

повиси вверх ногами, дождись с чем вернется звук:
княженикой звезд, лукошком парчовых птиц,
холодцом рыбьих далей - морем, сверкающую листву
безымянных своих селедок поназвавшим уже почти.

заплутавшая речь с залежалым письмом в зубах
все бредет откуда-то, бредит, оглядывается, скользя
по мосту из серебряных спин... а откроешь письмо, и ах -
прочитать нельзя.

кювета

Wed, 24 Jun 2009 08:27:20 GMT

на фоне гор, на фоне поэтичных
иных красот, неважно - встанем чтоб
оскалиться - но вылетает птичка,
и вечность ударяет в лоб.
и рвется время, как гнилой кукан
нанизанных рыбешками событий,
и вновь плывем, и светимся слегка
в пустой воде, где ни войти, ни выйти.

карасик жан, уклейка зульфия,
уснувший сом, плотва под номерами,
стрекозы, плавунцы, ватаги комарья -
все уже кончилось, а здесь не умирают.
кювета, озерцо, и сохнет на стекле
прямоугольный мир, вот дата, мы с тобою
уже из серебра, не плачь - лишь пожелтеть
и выцвести способны, но не более.

сорочья пряжа

Sun, 21 Jun 2009 15:43:04 GMT

очевидно больному нужен не врач, а другой больной.
ешь правду, паси каюк, обводи себя протоплазмой,
но ум как старая лошадь - идет когда слышит но,
незряче, не просыпаясь, сквозь сны свои непролазные:

вот татарский бифштекс новостей, вот живая тьма
течет по дымящимся улицам, а мы на случайных снимках
выходим как есть - красноглазые, смазанные, словно снясь -
снимаясь во сне - настырном, впивающимся повиликой.

все как-будто на каменном облаке дышит туманом сад
и бродячее белое дерево-дух посередине неба
осыпается нами, бормочущей пылью, слюдяною тоской цикад,
а ученые грамоте мыши и белки записывают все это.

в петропавловске-камчатском полночь

Sun, 29 Mar 2009 22:11:27 GMT

человек всегда отпечаток, слепок какого-то места,
выветренный след, изнанка воздушной ямы,
страничка лоции, где "где-то" выглядит неизвестной
суммой глубин, потоков; за обугленными краями,

ломкой, черной каймой продолжает гореть окно,
какое-то дерево машет ветками, сладкий воздух
преломляет свет, превращая тебя в одно
безутешное зрение, обходящееся без мозга.

а вода лежит на камнях как разумное вещество,
синий уроборос, обвернувшийся вокруг мира,
пожелтевшей карточки (это мой дом, а там вон твой)
в неразборчивых надписях и цифири.

механика

Thu, 19 Mar 2009 07:43:09 GMT

тихая поступь песка, города из стекла и дыма,
где роятся незрячие голоса, где отовсюду ветер.
небеса как слюда, за которой феб керосиновый,
тарахтенье, одышка поршней, осей фальцеты.

то прецессия, то нутация, то биение, то тряхнет
землю так, что люд осыпается в небы голодные,
в шестерни их и музыки, в океаны огней и вод,
в их зверинцы горячечные, звездные хороводы.

заслони нас пыль, раскаленное облако или снег,
дождь из рыб или радуга из окалины и железа,
от базедовой тьмы материнской, от света на самом дне
нескончаемой жизни - единственной, бесполезной...

принадлежности для гадания

Mon, 23 Feb 2009 16:56:36 GMT

питиримом пришел из лавки, хотя уходил петром.
серый кулек течет на землю мукой и солью,
выводя: ты встретишся с нею и разрубленный топором,
или скормленный гулям, не в этой, так в той юдоли,

где бездомные реки становятся воздухом синих рыб,
ветром белых деревьев, цветущих живым неоном,
серебристыми девами, светом, видимым как навзрыд
сквозь горящую соль, из глубины бессонной.

бей хвостом, пускай пузыри да жги радугу на спине,
но открытая заново речь опять ниасилит сути,
что плетет вас паучим узором то в воздухе, то на дне,
или в белом луче, где все тоже наверно будет.

веревочный дом

Sun, 22 Feb 2009 13:49:12 GMT

ничего не сбывается. обещанья плывут по ветру
золотою колкою канителью, серебряной фальбалой,
оступаясь в воздухе, выгорая в недобром свете,
ловчей сетью, слюной арахны, с жужжащею головой

идущей от кокона к кокону, от глупца к слепцу,
многорукая дева голодных сумерек, дрожь и шепот,
и слова то зовут за облако, то растекаются по лицу
уже почти человечьему, с глазами такими топкими,

что даже взгляд ее и тот уже пожирает заживо,
а поцелуй вырывает из тела и превращает в пульс
заполошных сердец ее, где свет через восемь скважин,
в тень, текущую в лимфу ее слепую.

кристаллизация

Wed, 21 Jan 2009 10:26:02 GMT

даже сны уже не выглядят настоящими
даже думаешь что там не чувствуя головы
скоро печаль свою медную нить потащит
сквозь фильеры связок голосовых

что туда что потом оттуда везде не то
но подземный вагончик все тащит сирых
мухоглазый петров зашивает себя в пальто
переходит в куколку дезертирует

чтоб потом растворившись в самом себе
выпасть вновь практически в той же форме
и стоять на скользком стеклянном дне
задрав голову в синее розовое или черное

коготь

Wed, 03 Sep 2008 10:10:26 GMT

мир не круглый. это несколько белых линий
с метками лондон брюссель мухосранск мадрид
ксанаду москва мачу-пикчу китеж под морем синим
морось помех за которой кто-то медленно говорит

где вы гулкие города подводные колокольни
биенье темного сердца под нависшею тишиной
что ставит сапфировый коготь на горящие черным волны
круглой крутящейся ночи не заполнимой сном

корундовый плуг

Tue, 02 Sep 2008 22:00:31 GMT

в перелетные сны головой,
что ты вспомнишь, болтливая глина -
нонпарель и петит дождевой,
истлевающий свист соловьиный.

чем оттуда покажется жизнь -
парадиз, зиккураты из лавы,
борозда, по которой визжит
плуг из камня, стозевно и лайя.

переливы виниловой тьмы,
выдох-вдох в колком воздухе лютом,
а спохватишься, где они мы -
круглый мир, говорящие люди.

ковер

Mon, 11 Aug 2008 21:46:19 GMT

говорю не смотри у любой красоты есть жильцы
ткни в открытку где рай ну а там белоглазая ярость
там рычащий ковер из существ там дымы ядовитой пыльцы
прорастающей в мозг чтобы по облакам лучезарным
потянулися воинства ангелы вышли на край
надудели жнецов и пошли себе дальше мудилы
и такое приволье что ну прям ложись помирай
в тошноте словно смерть завязалась внутри и родилась

чорный робот

Thu, 07 Aug 2008 18:29:52 GMT

электрический ветер вращает пустых собак
расцветают неверным холодным огнем предметы
чорный бешеный робот свистит в жестяной кулак
хроматический вздор нехорошая всеж примета

глубоко под землей продолжают ныть поезда
семь слепых генералов белесо сидят над конвертом
с истлевающим словом да тихо висит темнота
рукокрылая тень в спертом воздухе их бессмертном

и вода заливая подвалы обходит их
их обходят дозором крысы и робот чорный
спит у них на пороге и зябнет такие сны
страшно ему нестерпимо ему и здорово

не читал но уверен что

Mon, 04 Aug 2008 22:53:35 GMT

человек стоит на подземном перроне и видит, как из стены
выходит черная надпись, собака с волочащейся цепью,
двенадцать опоссумов - и зверь, у которого две спины,
перестает ему думаться - потом он как будто слепнет,
точнее вдруг прозревает и видит, как белая надпись ревет
возле лица, останавливается, он заходит в нее как в поезд,
а потом все стихает, лишь ветер подземный рвет,
треплет глинистый воздух, на мазутном чаду настоянный.

на водной глади

Mon, 04 Aug 2008 19:08:54 GMT

Сулиме

словно вселенная сделана здесь, в одичавшей деревне -
(долгие зимы вообще рукодельны): два синих пятна
на розоватом овале и долгие ноги - суть дева,
желтый квадрат в темноте - суть окно, что горит допоздна,

белка как рыжая клякса в зеленом игольчатом мраке.
...якорь моряк запоздалый волочит, земля далека.
рыбы выходят навстречу, затворами лязгают раки -
прячут звезду под водой, не пускают домой моряка.

бедный ложится на воду и плачет о дальних, печальных,
беличьих диких лесах с деревенькой безумной той,
где его дева по глади выводит окьян изначальный,
полный нелепых чудовищ, с горящей из бездны звездой.

прививка от столбняка

Sun, 03 Aug 2008 17:55:32 GMT

под небом синим, под небом розовым, под черным ли, золотым,
под темно-зеленым донным с люминисцентными карасями,
под небом из мха и усталого камня, из слежавшейся темноты -
слоистой, с отпечатками глаз и листьев, секретиками стеклянными.

небом с мутной фольгой золотой со спрятанными внутри:
именами, головками одуванчиков, клятвами, отрезанной прядью,
с чуром над и под, на сто лет вперед, и порез горит -
а впереди молчат и стоят в темноте, молчат и подходят сзади.

и вот уже наверху разворачиваются и вспыхивают дары -
сбывшиеся сокровища, обещанья дождавшиеся срока
под столбнячным стеклышком, что, вобщем-то, выглядит изнутри
точно таким же - быстро темнеющим, с огоньками, совсем далекими.

цитатник рхартмы

Wed, 30 Jul 2008 08:17:14 GMT

Слоящийся как дым, такой же серый шепот:
из дома выйдешь, оглянешься - уже в топкой
земле по крышу он, и сверху дерева.
Как невысокий холм, где ни жильцов, ни духов,
ни памяти в камнях. Потом вот так же рухнут
и оплывут любовь, потом отец и мать,

отчизна хищная, и это я и то,
их имена, их время - а потом с кустом,
растущим на спине, уже по грудь в земле,
вдруг просыпаешься: окно открыто в лето,
никто не умирал, глаза болят от света,
что, словно лодочка, качается на мгле.

страшилка

Mon, 28 Jul 2008 20:05:53 GMT

Мама купила дочке на базаре желтые гольфики. У какой-то старушки, совсем дёшево. Вот одела она ей гольфики и пошли они гулять. Дочка стала жаловаться: "Мама, ножки болят.", но ничего, погуляли-погуляли, пришли домой. Стала мама снимать с дочки жёлтые гольфики, а под ними ничего нет, только косточки беленькие, обглоданные.

2003

товарищ, мы едем далёко, далёко от этой земли

Mon, 21 Jul 2008 23:17:33 GMT

говорилось же: речь - упражнение в тишине,
наступающей после слов, поющей железным эхом,
тебе нечего мне сказать, и услышать тебя мне не-
чем, как немотою сквозной, слабоумным смехом.

многопалое пламя машет руками внутри земли
под колодезной, воглой, беспамятной темнотою,
нас сотрут вот здесь, а нарисуют уже вдали,
проигравших в деталях, хотя посмотри - не стоит

ни один человек ни любое их множество ни
упоминанья, ни собственной речи в дикой
тишине за границами боли, а глянут вниз -
что иван им, что табурет, что тигор.

вот и рисуют нас, забывая то этих, то тех,
с лишними головами, членами, с лампочками в глазах,
с заштрихованной памятью, стоящих на пустоте
с деревьми и домами, и яростным небом за.

асп. вспомнилось чо-то.

Mon, 21 Jul 2008 14:12:41 GMT

"АСПушкин - чиста первыйнах!"
Защщитан слив. Езык годюка,
и жжот как аццкий сотона,
и прям в гнилое жжоццо, сцуко.

Мерцает плоть небытия.
Провадер оптику фтыкает
в ево магилу. Нихуйа.
Што, сильно здох? Ниатвичает.

Фтыкайже дефкам под столом
пока елозит сверху блюццо,
езык свой гацкий - плоть веть дом
ф катором призраки ибуцца.

2005. "живые мыши"

разноцветные гуморы

Mon, 30 Jun 2008 10:50:27 GMT

любовь слепа словно птица с отрезанной головой
словно дерево одетое молнией выжженное на сетчатке
разноцветные гуморы движутся в теле сделавшимся толпой
еле связанных человеков убогих непропечатанных

в голове ни царя ни властей ни престолов ни сил
заметает ли светом стальной паутиной углы одиноких
гулких каменных изб многоярусных нор где висит
самоцветный паук раскаленной слезой восьмиокой

поменяйся с тенями и сказками тихо шурши по углам
пока в центре горит сто какая-то серия вечности или лусия
говорит все равно что альберто и оба идут по углям
безутешно красивые

слова поставленные рядом

Wed, 28 May 2008 13:27:41 GMT

слово подброшено в воздух - прозрачный, рычащий силой.
вот он, комок окровавленных перьев, очередь в воскресенье;
вот белка, хвостатый ребенок, бросается с дерева в синий,
кипящий соцветьями воздух, фрактальный хрусталь весенний.

и в материковых снах со стекающим с неба цветом,
выгнуты аурой, переходящей в фугу, минуя припадок,
мы подобны прекрасным жукам, живущим на оба света,
с лимфой, полной теней, с глазами как черная радуга,

как слюдяное окошечко, что красным керосиновым языком
рассказывает забытье с облаками яростными, рычащими
над землею, вполне безжизненной, где не началось ничего
и уже ничего не кончится, пока не померк рассказчик.

вот и эта часть света, браза, становится частью тьмы,
солнце спит у себя в норе, под неровной корою будней -
сплошь ходы да укромы, а пойдешь, как на свет, на смысл -
пропадешь из людей, а точней, там людей не будет.